aif.ru counter
134

«Бассейн в воронке от снаряда». Как жили архангельские дети войны?

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 18. «АиФ в Архангельске» №18 02/05/2018
Краснофлотские школьники, выросшие в военное время. Борис Николаевич - третий справа в нижнем ряду.
Краснофлотские школьники, выросшие в военное время. Борис Николаевич - третий справа в нижнем ряду. © / Борис Мокиевский / Из личного архива

Совсем скоро вся страна будет праздновать 9 мая, День Победы. И пока мы думали, о ком или о чём будем писать к этой дате, к нам в редакцию пришёл житель Архангельска Борис Мокиевский. «А вы знаете, кто такие дети войны»? - с порога задал он вопрос.

Борис Николаевич рассказал, как выживали во время войны они, малыши, как трудно было их матерям...

Остались живы

«Я помню немного. Я ведь родился в 1940-м, и мне было всего-то пять лет, когда война закончилась, - рассказывает архангелогородец. - Но кое-что всё-таки осталось в памяти».

Борис Николаевич всё детство провёл на архангельском острове Краснофлотском, где его семья занимала одну из комнат двухэтажного барака № 9: отец, мать, сестра и он. Отец его работал бригадиром конопатчиков - это рабочие, которые конопатили суда для архангельского порта. Условия были тесными: кроме семьи Мокиевских в доме жила ещё 21 семья, вокруг было много детей.

Женщины были простыми домохозяйками, но когда началась Великая Отечественная война и все мужчины ушли на фронт, конопатчиками пришлось стать уже им. «Отца я помню только по рассказам матери, - говорит Борис Николаевич. - Он не вернулся, воевал под Ленинградом, на станции Мга».

Когда война началась, Архангельск бомбили с самолётов - в основном снаряды предназначались для центра города и для порта Бакарица, где тогда проходили американские и английские суда, но и Краснофлотскому доставалось. «Я хорошо помню гул самолётов и ещё момент, когда мама вышла в коридор, держа меня на руках, закутанного в какое-то одеяло, а рядом стояла сестра. Это был 42-й или 43-й год, - вспоминает Борис Николаевич. - Много позже я расспрашивал маму про бомбёжки. И именно в тот раз, который я запомнил, она не побежала в укрытие, призналась: всё равно, что там, что тут погибать. Но мы в итоге остались живы».

Грызли печку

На Краснофлотском во время войны стояли зенитки, которые старались уничтожить самолёты противника. А на земле после бомбёжек тогда остались три больших воронки - метра по 3-4 глубиной.  «Нам, пацанам, было интересно, мы даже по весне купались в этих воронках, когда снег таял, а вода нагревалась. А позже, уже в школе, мы катались по склону воронок на лыжах. Но сейчас и не разберёшь уже, где они находились, - всё заросло».

Я спрашиваю - ощущался ли в то время на острове голод? «Помню, мы ели картошку, - тяжело вздыхает Борис Николаевич. - Она плохо росла - мелкая-мелкая была, её жарили на рыбьем жире. А в основном мы утоляли голод жмыхой,  жмых - это продукт, который получается после отжима растительного масла из семян. Вообще, ею кормили коров и лошадей, но её никто не охранял, мы и брали. Была она кукурузная и подсолнечная - вкусно было, нам больше нравилась подсолнечная. Сахар был небольшими кусками - если ты его достал, то растягивал надолго: откусишь, спрячешь, потом ещё по чуть-чуть. А ещё у нас в доме была общая печка, где женщины варили и стирали. И некоторые ребята, которым, им, видимо, не хватало витаминов и минералов, грызли её».

«Ребёнок войны» признаётся, что не помнит, как именно наступил День Победы. Помнит  только, что в эти дни люди сильно радовались. Зато он видел, как солдаты приходили с войны. «Многие возвращались с орденами, - говорит он. - Женщины бежали к ним, обступали со всех сторон так, что даже жена не могла подойти к нему, чтобы обнять. Все спрашивали: «А где мой? Видел, не видел?» А один из вернувшихся солдат, Кичёв его фамилия была, нас, шпану, строил на мостовых и командовал - «Ребята, становись! Напра-во! Нале-во!», всё никак не мог перестроиться на мирную жизнь.

Краснофлотские конопатчики.
Краснофлотские конопатчики. Фото: Из личного архива/ Борис Мокиевский

Диверсант и конфеты

После войны не один Северодвинск оставался секретным. В Архангельске, как оказывается, тоже нужно было быть внимательным. «Был случай, который, правда, помню только я. Это был 1951-52-й год, - рассказывает Борис Николаевич. - Мы со всеми детьми играли, была зима. Видим - со стороны Левого берега идёт женщина. Закутанная, губы накрашены. Спрашивает: «Как пройти на третий лесозавод?» А третий лесозавод бомбили раньше. А мы голодные, говорим ей: «Тётя, а ты нам конфет купишь?». Она согласилась, и мы пошли ей показывать дорогу. А на берегу раньше стоял буфет, где как раз конфеты и продавались. Мы ей показали, она вошла. Ждём её, ждём - не выходит, и всё. А потом выходит начальник пожарной охраны и ведёт её под прицелом пистолета. Мы бежим за ним и давим на жалость: «Ну, дя-а-а-денька! Она нам конфет должна!» А он строго так: «Идите домой, какие вам конфеты ещё?» И оказалось, что это был диверсант, который замаскировался под женщину и хотел попасть на завод».

Когда Борис подрос, пошёл учиться в архангельскую школу № 29 и окончил семилетку в 1955 году.  «Мама мне говорила - иди в 8-й класс, но я не пошёл. Было очень сложно, она с утра до вечера работала накладчиком на баржах. И я решил, что тоже пойду работать, - продолжает он. -  Раньше было как-то проще такие вопросы решать: мне было 15 лет, я пошёл в траловый флот учеником машиниста». Дальше в биографии Бориса Николаевича - служба 4 года на Балтийском флоте, комсомольские стройки в Сибири, учёба в Омском институте физкультуры и работа спортивным тренером.

В Архангельск Борис Николаевич вернулся в 1980-м году. Вначале он работал в добровольном спортивном обществе «Водник». А в 90-х пришёл на Краснофлотский, в свою родную школу, и работал учителем физкультуры. «Всё очень хорошо шло, - рассказывает он. - Наши ребята были призёрами и в майской эстафете, и в других видах спорта. Но пришли люди, которые разобрали эту школу, и ничего не осталось. А сейчас приезжаешь - такая грязь, дети бегают по гаражам, курят. Бардак, одним словом».

Когда мужчины ушли на войну, женщины заменили их на работе.
Когда мужчины ушли на войну, женщины заменили их на работе. Фото: Из личного архива / Борис Мокиевский

Борис Николаевич до сих пор не отчаивается найти могилу своего отца. «Я ездил и на станцию Мга, где он служил. Там очень много братских могил. Я все могилы прошёл, вчитывался в фамилии на мемориальных табличках, даже имена наших краснофлотских мужиков нашёл, но нашей фамилии не было… Но я продолжаю искать отца».

А ещё он хочет побольше узнать о тех жителях Краснофлотского, кто воевал. «С некоторыми из одноклассников мы общаемся, но не очень плотно. У одной из них, Люды Филимоненко отец герой Советского Союза. Мне хотелось бы собрать наших ребят и спросить - где воевали их отцы, что они помнят? Ведь никто ничего сейчас не знает - если бы раньше был «Бессмертный Полк», тогда бы осталось, конечно, больше информации. Может быть, те, кто ещё жив, прочитают и обратятся к вам?».

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно



Загрузка...

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах